Но что делать с абсолютами, если они чреваты ГУЛАГом и притом глубоко укоренены в культуре? Варианты ответа на этот вопрос возможны разные. Между тем многие деятели культуры по самым разным мотивам так или иначе занимались, скажем так, смягчением абсолютов. Рядом с созданиями культуры, витающими в надмирном пространстве, возникали их подобия, аналоги, отражения. Иногда это приспособление к не самому изысканному вкусу. Но нередко «демократизация», извлечение скрытых до поры «земных» возможностей из мифов, из художественных и философских творений.
И здесь мы подошли к тематике работ живущего в Москве ученого-культуролога Игоря Григорьевича Яковенко, родившегося 17 июня 1945 года (не путать с журналистом Игорем Яковенко, который Александрович). Он сам формулирует ее так: «Культура как система». Мне повезло в свое время готовить к печати целый ряд его статей о цивилизации и варварстве, например, или цикл о сущем и должном в русской культуре под красноречивым названием «Град Китеж и архипелаг ГУЛАГ». Коротко говоря, это о тирании абсолютов, о том, как они порабощают человека. То, что Игорь Яковенко нередко выступает как правозащитник, не случайно. И он, я бы сказал, один из лучших публицистов, пишущих на русском языке. Редкое явление: академическая объективность, сдержанный, иногда даже ледяной тон изложения оборачиваются высоким накалом. Сильные слова приходят, когда надо, так было в его статье «Быдло». Заголовок, бьющий наотмашь, и скрупулезный анализ: что же стоит за этим словечком, какой социокультурный феномен. Статья, помнится, вызвала бурю. Немудрено, автор вскрыл изнанку сакральности.
Еще более громкая история произошла с британским писателем, выходцем из индийских мусульман Салманом Рушди, который родился 19 июня 1947 года. За роман «Сатанинские стихи» (1988) он подвергся осуждению со стороны аятоллы Хомейни, исламистского лидера Ирана; последний обещал большую награду тому мусульманину, который покарает «богохульника» и исполнит смертный приговор. С тех пор уже третье десятилетие Рушди живет под охраной, то и дело переезжает, в общем скрывается. Что же вызвало такой гнев? Свободный взгляд на религиозные установления, отказ рассматривать их как сакральные абсолюты.
Это запрет на идею. Производное от него запрет на имя человека, нежелательной идее приверженного. 17 июня 100-летие со дня рождения Виктора Некрасова. Его повесть «В окопах Сталинграда» (1946) положила начало «окопной», или «лейтенантской», литературе; первоначальное авторское название было, кстати, другое «На краю земли». С экзистенциальным оттенком. Позже Некрасов открыл советским читателям западный мир в своих путевых очерках, выступал как публицист. Потом была опала, 42-часовой обыск, изгнание, эмигрантская жизнь в Париже. Тоже «на краю земли» в некотором роде. Он умер в 1987 году, через полтора месяца после того, как на родине его разрешили печатать и просто упоминать.
Многими фильмами кинорежиссера Дерека Джармена (1942-1994) публика была шокирована
Американского киноактера Кларка Гейбла (1901-1960) прозвали "королем Голливуда"
Тадеуш Костюшко (1746-1817) всюду искал поддержку для поляков, но не находил
Шарлотта Рэмплинг славой своею обязана прежде всего фильмам "Гибель богов" и "Ночной портье"
Цензура дура, как известно, и рифма эта недаром придумана. С родившимся 18 июня 1936 года известным прозаиком и еще более известным экономистом Николаем Шмелевым произошла занятная история. В начале перестройки он написал публицистическую проблемную статью «Авансы и долги» об ущербности советских методов управления экономикой и смутности ее перспектив. Редколлегия «Нового мира» поставила этот текст в 4 за 1987 год. Но цензура воспротивилась, и статья, принесшая автору славу, вышла лишь в июньском номере. А месяцем раньше в разделе «Из редакционной почты» появилось письмо «Где пышнее пироги», в котором Лариса Пияшева, скрывшись за псевдонимом, впервые в советской прессе отвергла коммунизм вообще и призвала сделать выбор: либо социализм, либо капитализм. Цензура, видимо, просто не раскусила смысла.
Вообще-то человечество много чего запрещает, в том числе ради ограничения очевидного зла. 17 июня 1925 года в Женеве был подписан международный протокол о запрещении применения на войне ядовитых, удушливых и других подобных газов и биосредств; тут все понятно. Позже во Франции отменили, то есть фактически запретили, публичное гильотинирование. Последний раз эта процедура имела место 17 июня 1939 года. Неприлично стало. А бывают еще негласные рекомендации не говорить в СМИ о чем-то или о ком-то. Когда вышли в свет «Двенадцать стульев» Ильи Ильфа и Евгения Петрова, этот роман никто из советских критиков не замечал в течение года. До тех пор, пока 17 июня 1929-го Анатолий Тарасенков не выступил с рецензией «Книга, о которой не пишут».
«Туда нельзя... Сюда нельзя... Никуда нельзя!» Эта песенка, которую в фонограмме не помню уже к чему распевали издевательским детским голоском, из разряда вечных. Про всю нашу жизнь. Про то же, о чем в анекдоте: «В Германии разрешено только то, что не запрещено. Во Франции разрешено все то, что запрещено. В Советском Союзе (или в России) запрещено даже то, что разрешено».
Портрет работы Эдуара Дюбюфе. 1867
Шарль Гуно «приземлил» возвышенный сюжет. И получилось хорошо.
Шарль Гуно (1818-1893) вошел в память культуры по большому счету как создатель одного произведения
Приземление "Фауста"
В оригинале: Имена и даты: краткие хронографические наблюдения. 17 19 июня
| | | | | | | | | | | | | | | | |
Имена и даты: краткие хронографические наблюдения. 17 19 июня -
